kolyvanski (kolyvanski) wrote,
kolyvanski
kolyvanski

Плач патриарха Фотия «На нашествие росов», part II

Начало поста здесь.
Вторая гомилия Патриарха Фотия I на нашествие росов, была произнесена в воскресенье, 4 августа 860 года, к этому времени русы уже покинули окрестности Константинополя, уйдя с огромной добычей. Немного успокоившись, патриарх продолжает определять набег наших предков, всего лишь карой своего божества:

Ведь вовсе не похоже оно на другие набеги варваров, но неожиданность нападения и невероятность стремительности, бесчеловечность рода варваров, жестокость нравов и дикость помыслов показывает, что удар нанесен с небес, словно гром и молния. ...
    Ведь они разграбили его окрестности, разорили предместья, свирепо перебили схваченных и безнаказанно окружили весь город - настолько превознесенные и возвеличенные нашей беспомощностью, что жители не смели смотреть на них прямым и бесстрашным взором, но из-за чего приличествовало им тем мужественнее вступить с врагом в схватку, от этого они раскисали и падали духом. Ибо кровавые варварские убийства соотечественников должны возбуждать праведный гнев и требовать, положась на благие надежды, поспешить со справедливым возмездием; но спасшиеся, которые должны были отомстить за попавших в беду, струсив и испугавшись, обмякли, воображая в страданиях пленников собственное пленение. Ведь как только внезапный ужас проник в глубины сердца и болезнь воспалилась в язву, поток робости словно от какого-то источника и очага сердечной опухоли стал разливаться по всему телу и сделал парализованными члены тех, на кого возложены военные решения.

    Как видно, Фотий, дабы обличить паралич военных властей, оказавшихся не в состоянии защитить жителей столицы, прибегает даже к медицинской терминологии.
    Так сделались мы игрушкою варварского племени: угрозу их посчитали неодолимой, замысел - непосрамляемым и натиск - неотразимым. ...
    Народ незаметный, народ, не бравшийся в расчет, народ, причисляемый к рабам, безвестный - но получивший имя от похода на нас, неприметный - но ставший значительным, низменный и беспомощный - но взошедший на вершину блеска и богатства; народ, поселившийся где-то далеко от нас, варварский, кочующий, имеющий дерзость [в качестве] оружия, беспечный, неуправляемый, без военачальника, такою толпой, столь стремительно нахлынул будто морская волна на наши пределы и будто полевой зверь объел как солому или ниву населяющих эту землю, - о кара, обрушившаяся на нас по попущению! - не щадя ни человека, ни скота, не стесняясь немощи женского пола, не смущаясь нежностью младенцев, не стыдясь седин стариков, не смягчаясь ничем из того, что обычно смущает людей, даже дошедших до озверения, но дерзая пронзать мечом всякий возраст и всякую природу. Можно было видеть младенцев, отторгаемых ими от сосцов и молока, а заодно и от жизни, и их бесхитростный гроб - о горе! - скалы, о которые они разбивались; матерей, рыдающих от горя и закалываемых рядом с новорожденными, судорожно испускающими последний вздох… Печален рассказ, но еще печальнее зрелище, и гораздо лучше [о нем] умолчать, чем говорить, и достойно [оно] скорее свершивших, чем претерпевших. Ибо нет, не только человеческую природу настигло их зверство, но и всех бессловесных животных, быков, лошадей, птиц и прочих, попавшихся на пути, пронзала свирепость их; бык лежал рядом с человеком, и дитя и лошадь имели могилу под одной крышей, и женщины и птицы обагрялись кровью друг друга. Все наполнилось мертвыми телами: в реках течение превратилось в кровь; фонтаны и водоемы - одни нельзя было различить, так как скважины их были выровнены трупами, другие являли лишь смутные следы прежнего устройства, а находившееся вокруг них заполняло оставшееся; трупы разлагались на полях, завалили дороги, рощи сделались от них более одичавшими и заброшенными, чем чащобы и пустыри, пещеры были завалены ими, а горы и холмы, ущелья и пропасти ничуть не отличались от переполненных городских кладбищ.
     Слова патриарха «получивший имя от похода на нас» не следует понимать в буквальном смысле, как свидетельство того, что само имя руси до этого не было известно в Византе, более подходит по контексту смысл «сделался именитым, прославился». Сопоставляя этого выражения со словами ПВЛ о том, что именно со времен Михаила «нача ся прозывати Русьска земля», можно отметить, что и древнерусская традиция связывает выход руси на историческую сцену с походом 860 г., благодаря которому русы заставили ромеев считаться с собой! Слова патриарха: «взошедший на вершину блеска и богатства» свидетельствуют о том, что русы ушли, обремененные богатой добычей, любопытно также красочное описание ритуальных языческих жертвоприношений русов - заклание людей, птиц и животных.
    Знакома ли вам та кромешная жуткая ночь, когда круг жизни всех нас закатился вместе с солнечным кругом, и светоч жизни нашей погрузился в пучину мрака смерти? Знаком ли вам тот час, невыносимый и горький, когда надвинулись на вас варварские корабли, дыша свирепостью, дикостью и убийством; ... когда мимо города проплывали они, неся и являя плывущих на них с протянутыми мечами и словно грозя городу смертью от меча; когда иссякла у людей всякая надежда человеческая, и город устремился к единственному божественному прибежищу; когда рассудки объял трепет и мрак, а уши были открыты лишь слухам о том, что варвары ворвались внутрь стен и город взят врагами?
    Как свидетельствует это место гомилии, ромеям совсем не казалось невероятным взятие русами Константинополя - в то время крупнейшего и наиболее укрепленного города Европы. Здесь Фотий, описывает ночной штурм, предпринятый со стороны моря, с суши стены Константинополя были неприступны. Для избавления от русов патриарх вынес на стену ризу мамы распятого и стал произносить заклинания, случайно, это совпало по времени с решением русов вернуться домой:
    Истинно облачение Матери Божьей это пресвятое одеяние! Оно окружило стены - и по неизреченному слову враги показали спины; город облачился в него - и как по команде распался вражеский лагерь; обрядился им - и противники лишились тех надежд, в которых витали. Ибо как только облачение Девы обошло стены, варвары, отказавшись от осады, снялись с лагеря, и мы были искуплены от предстоящего плена и удостоились нежданного спасения.
    Интересно, что в качестве причины отступления русов Фотий, подчеркивая неожиданность и необъяснимость снятия осады, не упоминает ни о их военном поражении, ни о возвращении базилевса, ни тем более о мифической морской буре (упомянутой в ПВЛ). Причиной этого могло быть, как осознание осаждавшими невозможности взятия хорошо укрепленного города, так и понимание, того, что о сохранении богатой добычи следует вовремя позаботиться.



Чудесное спасение Константинополя при помощи ризы Богоматери
Фреска церкви Ризоположения, Московский Кремль
Tags: Византийские источники о русах, Воины-язычники, Иудо-христианство как оно есть, Русь, Честь и достоинство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments